Rriva
Прежде, чем завянуть, дай себя сорвать
Где-то полгода назад я смотрела чудеснейший американский сериал – Балерины. Про жизнь одной детской балетной студии в
Америке. И хотя я очень редко смотрю сериалы, этому я готова присвоить 100 из ста баллов. Там все для меня очень классно. И старшая преподавательница, строгая, но очень любящая детей, младшая ведущая – балерина, которая ради денег ушла танцевать в кабаре, швея, которая делает чудесные наряды для студии и для всего небольшого городка.
Жаль, что сериал не пошел – сделали только первый сезон, 20 серий. Но это были потрясающие 20 серий! Жизнь старшей группы студии, их вхождение в жизнь взрослых, постановки танцев…. Истории может быть и незатейливые, но я всегда обожала танцевальные фильмы. С танцами у меня многое связано. Студия народных танцев в школе, несколько лет. Тогда я
была неуклюжим утенком и у меня мало что получалось. А преподавательница была чем-то похожа на хозяйку студии из сериала «Балерин». Меня взяли вне конкурса (который был очень жесткий), можно сказать по блату – я толком не выступала в студии, но занималась с огромным удовольствие лет пять. Я даже пробовала танцевать на пуантах – не профессионально, а на
любительском уровне. Занятия в студии год вела дама – бывшая балерина из Большого театра, получившая травму ноги. Она, к сожалению, ничего не могла показать ногами – показывала руками. Это очень забавно, когда техника ногами переводится в показ руками.
В седьмом классе я пошла в студию современного танца – там поначалу принимали всех желающих, несколько занятий обучали, а потом ты должен был придумать свой танец!
Это было здорово. Я даже прошла отбор и начала заниматься, но к сожалению перестаралась – травма колена. Так как я партизан и ненавижу врачей, то я хромала несколько месяцев без лечения. На танцах временно пришлось поставить паузу. В училась я пошла в студию русского танца.
Первым делом нам выдали красные сапоги и мы начали учить все эти бесконечные дробушки на пыльной сцене местного ДК. Это было очень странно. Я ощущала себя в роте солдат, которых вдруг заставили танцевать. В общем, мне не понравилась дисциплина и пыль. Поэтому я ушла в спортивный бадминтон.
Но танцы продолжали меня волновать. И внезапно через несколько лет после окончания универа я нашла себя в
арабских танцах. Видимо, это гены взыграли – у моего папы были в родне крымские татары. И восток лег как родной! У нас была чудесная преподавательница Марьянка – из МГУ, филфак. Когда преподает танцы образованный гуманитарий – это крайне интересно. Пришла к востоку я очень случайно. Вообще-то я хотела заниматься индийскими танцами, потому
что просто йога – скучновато. Но группа у Марьянки к тому времени уже 3 месяца занималась индийской техников, они знали массу элементов и влиться в группу было проблематично. Марьянка предложила попробовать, пока не будет набора в индийский, арабским танцем. Коготок увяз, птичка влипла в арабские танцы. Уже через 2 месяца я нашла нам место, где мы
могли бы выступать. На сцену меня тянуло безумно! Это был какой-то центр восточной культуры – магазинчик, лекции, вечеринки. Естественно, у меня даже и мысли не было, что Марьянка меня не пустит выступать. Ага, всего через 2 месяца занятий. Какое самомнение! Однако это была жажда – выступать, любой ценой! Я использовала шантаж. Я сказала Марьянке, что так как я нашла им это место для выступлений, то имею право тоже выступать.
Марьянка хоть и неодобрительно отнеслась к этой идее, но разрешила. Мое выступление она анонсировала так:
- А сейчас перед вами выступит наша ученица, которая совсем немного времени занимается в студии. Будьте к ней снисходительны.
Ужасно, да. Но я получила, чего хотела. Зато я улыбалась – немногие на концерте это делали. У меня совершенно сносит крышу, когда я танцую арабские танцы. Я из сухаря-математика превращаюсь в обольстительную одалиску.
Потом были 3 года учебы в студии, выступления, километры просмотренных пленок на видеокассетах с известными танцовщицами, постановка индивидуальных танцев, шитье и расшивание костюмов (всего у меня их два, и оба я делала сама). Я занималась трясками, когда мыла посуду, шевелила руками в метро и танцевала на свадьбах. Отбросив скромность я
училась грациозно залезать на стол и танцевать там. Я по работе поехала в Турцию и купила на всю группу цимбалы (такие маленькие звучащие тарелочки) и подсвечники для маленьких свечек, музыку на CD-дисках – потратила месячную зарплату на танцы, а потом сосала лапу и ела каши!
Я учила арабский язык, и мечтала о Востоке.
Так как мой любимый фильм в юности был кабаре, и мечта идиотки была попасть танцовщицей в кабаре, а
я очень сильно думала об этом, то желание сбылось. Я получила контракт в Сирию в кабаре «Крези Хорз» в Алеппо, Сирия. Тут случился шок.
Естественно, быт кабаре оказался ужасен. Хотя у меня был настоящий рабочий контракт, подписанный в профсоюзе артистов, с рабочей визой. То есть всякие проблемы сексуального домогательства в основном исключались.
Но у нас была консумация, увы – то есть мы должны были кроме танцевальной программы сидеть с клиентами арабами и поддерживать беседу – как можем. На русском, на арабском, на английском, на языке жестов в конце-концов. Это было поучительно. Быть очаровательной, несмотря на ужасы. See, it’s a mouse” – говорила девушка клиенту, вертя пальчик в
дырке на скатерти стола. Скатерти были бордовые, чтобы не было видно грязи. А я думала, что дырки на скатерти сделали к примеру мои шпильки, когда я танцевала на столе. Ощущение, что я попала на другую планету и в дурдом. Арабские правила – на улицах ходить одной нельзя, живем в женском отеле при кабаре, в город выходим впятером только с разрешения
полиции. И при этом слова хозяина: Не can a little tach you, a little kiss! Андерстенд? Я написала по-русски – именно таков был английский акцент у арабов. Они четко проговаривали все английские р – только так они понимали английский. А иначе – никак.
А по утрам, когда мы приходили с работы из кабаре, мы с девчонками на арабской крыше нашего отеля
танцевали попсу и пели: – Синенькая юбочка, ленточка в косе-е-е, кто не знает Любочку, Любу знают все-е-е… Случается, что девочки бывают очень грубыми, Но не обязательно... Liebe, liebe, amore, amore….
Это был единственный глоток свободы. На крыше мы могли сидеть в шортах и с голыми плечами. А на улицах – только в длинных юбках и кофтах, в 40 градусов…
С соседних крыш на нас пялились просыпающиеся арабы. После танцулек мы ложились спать, чтобы у вечеру проснуться и ночью выступать, танцевать на дискотеке и сидеть на консумации…
Но зато после Сирии я полюбила Россию. Я полюбила нормальную, адекватную страну, напрочь
разочаровалась в Востоке, возненавидела арабских мужчин и поняла, что моя профессия графического дизайнера просто чудесна! Однако танцы не отпустили меня так легко. Когда я вернулась в Россию и пыталась устроиться по специальности, то рухнул рубль и работы по специальности не было. Снова пришлось танцевать. Я пошла в арабскую кафешку, это был
Синдбад на Никитском бульваре. И там без денег, только за чаевые, начала танцевать по вечерам. Техника к тому времени была у меня приличная – я могла сама ставить танцы, вернее импровизации – со свечками, цимбалами,
перьями, платком и розочками. Я придумывала программу взаимодействия с клиентами, чтобы мягко и ненавязчиво выцыганить у них свои чаевые. Даже выпускник МГУ способен на это шаманство, если нечего есть. Зато мне давали сухим пайком отходы кафешки – плавники и брюшки осетровых рыб для моего кота и кости от шаурмы. Куриные кости я варила для кота и сдирала
с них мясо животинке, а суп из осетровых мы делали для людей, для семьи – я к этому времени осталась единственным добытчиком, у родителей была скромная пенсия, а в стране бушевал кризис.
К счастью, через 9 месяцев все нормализовалось и я радостно пошла работать в типографию.
Потом захотела и вышла замуж. Захотела и родила дочку. И бросила танцевать. Как-то очень внезапно. Располнела. Из тростинки стала толстой мамашкой. Озабоченной бытом, довольной работой за чистым столом. Но зато есть о чем вспомнить!
А сейчас вот снова пошла на танцы. Это чудесно! Воспоминания молодости. И жесткая необходимость – борьба с головокружениями.